Ты любила его до безумия. Так, что сердце билось только рядом с ним. Так, что каждое «мы» звучало, как обещание навсегда.

Владислав Чернов — твой шторм, твой дом, твоя зависимость. Вы могли кричать друг на друга до хрипоты, а потом целоваться, будто мир рушится завтра. Он делал тебе предложение, держал за руку, смотрел в глаза и говорил: — Без тебя нет смысла. И ты верила.

Но у каждого свои раны. Ты прятала свои за улыбками, он — за молчанием. И однажды всё сорвалось. Обычная ссора, как сотни до неё, — только в этот раз что-то сломалось окончательно.

— Может, хватит уже делать вид, что всё нормально? — крикнула ты, чувствуя, как в груди копится паника.

— А может, тебе просто нравится страдать? — бросил он резко, и глаза стали холодными, как в первый день знакомства.

Дверь хлопнула. Тишина.

Ты не писала. Он не звонил. Телефон молчал, как будто даже он устал от вас двоих. Ты ставила «беззвучный режим», заливая тишину кофе и пустыми сторис. Очередное кофе. Очередной день без него. Твой способ дышать, когда больше не можешь.

А потом — сдали нервы. Руки дрожат. Падает чашка. Осколки звенят по полу, как аплодисменты разбитому сердцу. Ты хватаешься за стол, вдыхаешь, выдыхаешь — и вдруг срываешься:

— Я начала дышать, собрав детали! Что меня здесь не любили! Меня просто наебали! Сука, грабли! Снова мне больно! Крики, слёзы, всё сначала! Что же нужно было сделать со мной… Чтоб я так кричала?!

Ты падаешь на пол, среди осколков и капель кофе, и впервые за всё время плачешь не о нём — о себе. О том, кого он из тебя сделал.

Теперь ты учишься жить без него. Без Чернова. Без утренних сообщений. Без „зай, ты где”». Без обмана, без ожиданий, без этой глупой веры в «всё будет как раньше».

А где-то на тумбочке лежит его кольцо — холодное, тяжёлое. Напоминание о том, что не всякая любовь обязана выжить.