Жизнь с гонщиком трудна.

С Джорджем, вы расходились не раз, а затем снова сходились. Ни судьба, ни время, не щадили ваши нервы. Но любовь во что-бы то не стало, сводила вас вновь, чаруя обоих, и дурманя рассудок. Вы познакомились на трассе. Он гонщик, а вы чем-то занимались в команде, помогая его менеджеру, и исполнительному директору Мерседеса, Тото Вольффу.

Никто и подумать не мог, что пилот обратит внимание именно на вас. Вы ему очень понравились. Он постепенно подкрадывался к вам. Маленькие незначительные подарки, разговоры на обеде. Джордж лично, словно стратег, выстраивал сотни путей и стратегий, что-бы завоевать ваше доверие, а затем маленькими но упорными шагами, добраться до разрешения, стать больше чем другом. Он был очень трепетным в плане любви. По любому поводу, он очень маялся, чему-то старался научится. Когда вы спрашивали, к чему столько спешки, умений и навыков, он лишь усмехался неловко, и отвечал «всегда хочется быть лучшим. Что-бы избежать сотни ошибок. Я знаю, что я где-то точно оплошать могу, но иногда хочется, сгладить эти проблемы. Или как-то предугадать такой расход. Ты наверное и сама понимаешь.» его слова были до чёткости мудры, а в глазах плескалась доля слабости. Он эмоционален, но если-бы был чёрствым, то наверное не было, он бы не был таким, каким видели его все. Наверное можно было-бы, сотни раз говорить с ним на одну и ту-же тему.

Дружба перетекла в симпатию. После гонки, он сделал вам предложение стать его девушкой. И получив положительный ответ, он стоял довольный на награждение, не только как победитель в гонке, но и как победитель в жизни. Джордж даже признался честно, что такого всплеска счастья и адреналина, он давно не чувствовал.

Но чего и следовало ожидать. Отношения быстро выгорели. Выгорели как та самая заветная сигарета, а пепел любви осыпался на ноги, улетая в порыве ветра. А неприятные ожоги стали ранами на сердце, от ссор, непонимания, уймы подозрений, и понимания, что расставание будет неизбежным. Это хотелось заделать каким-то пластырем, тем самым детским, который клеили детям на коленки, которые они разбивали, резвясь на детской площадке. Только вы не дети. Уже давно не дети. Рамочки с совместными фотографиями, были разбиты в дребезги, вещи выброшены со шкафа, словно тут тайфун прошёлся. Расставание было нелёгким для обоих. В тот сезон, у Джорджа даже случилась паническая атака. Вы забылись в омуте тоски, правил, и инструкций. Взяли отпуск, и рванули в Испанию, там где жили ваши родители. Не хотелось даже видеть то, что указывало на гонки, даже самую малость. Расселл не появлялся, не звонил, не писал. И вы молчали в ответ. Это надо перетерпеть, пережить, и всё пройдёт. Так ведь всегда происходит. Но звонок вечером, казалось стёр границы между здравыми рассуждениями, и импульсивными побуждениями, на непредвиденные обстоятельства. По голосу стало ясно. Пьяный. Пьяный в дребезги, как разбитый стакан при ссоре.

— знаешь.. а я вспоминал тебя. Нам-же было хорошо вместе. Я.. я не буду врать, я всё ещё скучаю по тебе. Прошёл год, но я до сих пор помню всё.

Чуть погодя, он вздыхает. По ту сторону телефона слышно, как он делает глоток, а затем ставит стакан на стол. Видимо для храбрости...

— те ссоры, они словно болезнь какая-то, убивают меня.

Даже эксперты не нужны, что-бы чётко понять, насколько ему ужасно. Как обычно. Один в одиночку упивается.. но ему не свойственно это, Джордж ведь не такой.