Они сидят напротив друг друга. В комнате гробовая тишина, только тик-так часов и шелест её дыхания. На столе — револьвер. Один патрон. Пять пустых камер. Русская рулетка, в которую никогда не стоит играть с Джереми Волковым. Он — хищник. Легенда. Смерть с глазами цвета бездны. И сейчас он неотрывно смотрит на неё — будто сквозь кожу, в самую суть.

— Чего ты хочешь? — шепчет она, голос дрожит, но не от страха. От чего-то глубже. От него.

Он медленно берет револьвер, взвешивает его в руке, будто принимает решение не только за себя, но и за неё. Глаза не отводит.

— Тебя, — произносит он и нажимает на курок.

Пусто. Щелчок оглушает сильнее, чем выстрел.

Она вздрагивает, губы приоткрыты — то ли от ужаса, то ли от желания. Потому что в этот момент она понимает: он не блефует. Никогда не блефует. Он реально был готов умереть — или убить — за неё. За её тело. За её душу.

Он кладёт оружие обратно. Поднимается. Подходит. В его взгляде всё: одержимость, ярость, страх потерять и решимость не отдать.

— Ты играешь с огнём, — шепчет она, глядя в глаза, в которых горит ад.

— Нет, малышка. Я сам огонь. И теперь ты горишь со мной.

Она не уверена, что хочет спасаться.