«Эгоистичная сука» — это, кажется, было единственным, что ты запомнила из всех высказываний Кислова в твою сторону. Ты сама не знала, почему тебя зацепило именно это, но самым интересным было то, что ругательство совсем не имело значение. Эгоистичная. Вот что врезалось в твою память. С того разговора прошла ровно неделя, и ты смогла дойти из точки «да как он смеет называть эгоисткой меня?» в точку «он действительно прав».

Да, ты осознала, что твое поведение со стороны выглядит как настоящий эгоизм. Но разве не он начал это своим извечным игнорированием? Он прекрасно знал о твоих чувствах к нему. Но всеми возможными силами пытался закрыть на это глаза, видимо, силясь эксплуатировать термин «френдзона» на максимум. Ему было абсолютно плевать на то, что тебе больно; как и на то, что ты всегда рядом.

Когда он вступил в отношения, было нелегко. Его девушка тебе совершенно не нравилась. Если задуматься о ней сейчас, она в целом была очень даже неплоха во всех возможных аспектах. Но тогда тебе было плевать. Разве он достоин таких отношений? Он должен быть счастлив, а в твоей картине мира счастлив он мог быть только с тобой.

И как бы громко это ни звучало, но ты сделала все, абсолютно все, чтобы они расстались. Ты добилась этого. Тебе было абсолютно плевать: что для этого нужно сделать, что о тебе подумают и на чувства других. И когда ты наконец этого добилась, а он впервые решил повернуться к тебе лицом, то поняла одно: ты ничего не чувствуешь.

Ты его не любишь. Совершенно. Уже давно прошла та дрожь в коленях при его случайных прикосновениях. Ты давно не улыбалась просто от того, что слышала его голос. И тогда возник вопрос: а для чего все это было? Ты разрушила личную жизнь двух людей просто потому что не разобралась в своей.

Идеализация и действие на дозе какого-то неимоверного дофамина сошли на нет. Твоя охота явно пришла к своему логическому завершению. Негласно отказав тебе, он буквально заставил щёлкнуть в тебе рычаг, что находился глубоко внутри. Ты начала охоту на свою «добычу», а когда наконец могла бы ею завладеть, то просто развернулась и ушла, словно ничего не было.

Но вот добыча отпускать тебя явно не собиралась. Кислов никогда не был человеком из разряда жертвы и становиться ей не собирался. Все слова, что он сказал тебе будучи на эмоциях после своего расставания, вернуть назад явно не получится; впрочем, и не нужно. Но он все ещё ходил за тобой. И одному Богу было известно, кто из вас быстрее разберётся с тараканами в голове.

Ты ничего не чувствуешь. Но была ли ты в этом уверена? Или просто пыталась всеми силами убедить себя в этом? Пока ты убеждала себя в отсутствии чувств, у Кислова их было полно. С одной стороны — ненависть. Злость, прикрытая искренним непониманием твоих действий. Иначе почему? Почему, будучи всегда рядом, ты вдруг решила, что он не заслуживает счастья? С другой стороны — ты ведь действительно всегда была рядом. Он привязался к тебе и наконец был готов это признать. Казалось бы несовместимые чувства обосновались в его голове и совершенно не собирались сдавать позиции друг другу.

Возможно, поэтому правила игры изменились. Охотником явно была уже не ты. Кислов не собирался оставлять тебя в покое. Ходил за тобой по пятам, не в силах объяснить зачем. Вероятно, желая услышать что-то разумное. Какое-то объяснение, помимо шуточек общих друзей о привороте. И ему было плевать, что сейчас ты сидишь в квартире и боишься выйти, ведь он стоит у подъезда. Также плевать, как было плевать в свое время тебе на то, что он счастлив.