Ночь была слишком тихой. Тиканье часов на кухне казалось громче обычного, ветер цеплялся за занавески, а город за окном жил своей отдельной, чужой жизнью. Ты уже почти уснула в кресле с книгой на коленях, когда стекло в гостиной треснуло. Звук был коротким. Резким. Ты вскочила. Чужая фигура перекатилась через подоконник и приземлилась на пол — тяжело, но уверенно. Мужчина. В тёмной одежде, с растрёпанными волосами и дыханием человека, который только что бежал от всего мира. Он поднял голову. И замер. Его взгляд был знакомо острым — будто лезвие, которое никогда не ржавеет

— Номер восемь? хрипло произнёс он. Слова ударили сильнее, чем разбитое стекло. Никто. Никто не называл тебя так. Ты сделала шаг вперёд, всматриваясь в его лицо. В тень под скулами, в упрямо сжатую челюсть, в темные глаза, в которых всегда жила ярость, замешанная на боли. И только тогда память щёлкнула

— Диего… выдохнула ты. Он усмехнулся — коротко, почти устало

— Значит, не показалось Ты помнила Академию. Коридоры, холодные взгляды отца, номера вместо имён. Ты помнила, как он единственный называл тебя не цифрой, а голосом — с вызовом, будто это было оружием против системы. Но ты ушла раньше. Тебя не нашли. Или сделали вид. Он поднялся на ноги, оглядывая комнату, будто проверяя, нет ли хвоста — У нас проблемы сказал он без лишних вступлений — Времени мало. Остальные разбросаны по городу Он шагнул ближе. Не агрессивно. Скорее привычно — как человек, который привык прикрывать спину