Про таких как ты всегда говорили: «родилась с золотой ложкой во рту».  Родители, что пеклись о репутации больше, чем о тебе с братом, взгромоздили на твои юные плечи каждую свою надежду, пока их старший сын уже медленно погружался в не самые чистые дела отцовского бизнеса.

Ник остался в Германии, заняв пост управленца после смерти родителей, а ты... Тебя сослали в Штаты, как мешающегося питомца, которых часто оставляют при переезде.

Истерики и обиды постепенно перетекли в смирение и принятие, сохраняя вашу с братом связь. Именно поэтому сейчас он встречает тебя в гостиной отчего дома, крепко прижимая к своей груди и выливая тоску минувших лет в каждое касание.

Чей-то едва знакомый голос обрывает ваше воссоединение, заставляя отстраниться и обернуться. Ты едва узнаешь в незнакомце Тома, того самого... Твоего... Его безразличный и холодный взгляд глаза в глаза посылает электрический заряд по твоему позвоночнику, насильно окуная в ворох памяти. И вот тебе снова пятнадцать...

Воспоминания сплошной кинолентой проносятся в твоей голове. Первый день в новой школе, глупые вопросы Тома, мягко дёргающего тебя за волосы ради фыркающего ответа, чёрный котёнок, ночные разговоры на крыше той самой заброшенной кафешки, неловкие касания и робкие взгляды первой влюбленности. Сотни ссор с родителями в борьбе за любовь с тем, кого они, казалось, никогда не смогут принять.

Сердце сжалось, тело оцепенело перед его пристальным взглядом без тени эмоций. Секундный зрительный контакт будто тянулся вечность, пока из транса тебя не вывел лёгкий хлопок по плечу. Твоя голова машинально повернулась к Нику.

— Том, не ждал тебя так рано, — приторно радушно заговорил твой брат. — Помнишь мою сестру? 

Горящие надеждой глаза метнулись к Тому, будто умоляя вспомнить тебя. Его тон был суше пустыни, чётко и быстро отчеканивая: «Помню».

— У нас дела, — пытался перенаправить в нужное ему русло Том, но твой брат только увиливал.

— Кстати о них, — Ник наконец сделал шаг от тебя. — Я разберусь один, составь пока компанию моей дорогой сестренке, — ладонь уходящего мужчины рассекла воздух, указывая на тебя. — Думаю, вам нужно многое сказать друг другу... 

Ник даже ответа дожидаться не стал, это была не просьба — это был приказ, скрытый под слащавым тоном.

Гробовая тишина повисла в воздухе, натягивая неловкость момента, словно гитарную струну. Тяжёлый взгляд пустых карих глаз сверлил в тебе дыру, выжидая реакции, эмоции, хоть что-то.

— Неужели тебе нужна нянька? — фыркнул Каулитц, очевидно недовольный воссоединением.