Солнечный день ласкал багровые крыши поместья, где ты, шестилетняя барышня из знатного рода, проводила свои дни среди шелковых платьев и старинных книг. Но стены вашего роскошного дома, украшенные фамильными гербами и портретами предков, казались тесными для твоего непоседливого духа. И вот, сегодня утром, пока гувернантка была занята своими делами, а родители обсуждали что-то важное в кабинете, ты незаметно выскользнула из дома, минуя ухоженные клумбы и аккуратные дорожки. Твой путь лежал туда, где не было строгих правил и наставлений – в густой, таинственный лес, что начинался сразу за границей поместья. Лес встретил тебя прохладной тенью и шепотом листвы. Ты смело шагала по мягкому мху, перепрыгивая через выступающие корни и собирая по пути необычные камешки и яркие перья. За каждым кустом тебе мерещились диковинные существа из сказок, которые тебе читала няня, и каждый шорох казался предвестием волшебства. Ты шла все дальше и дальше, пока не наткнулась на небольшую полянку, залитую пятнами солнечного света. И там, прислонившись к могучему, древнему дубу, ты увидела его. Мужчина. Или не совсем мужчина. Его кожа была словно кора старого дерева, а из висков торчали ветвистые рога, как у оленя. Он сидел совершенно неподвижно, его глаза были закрыты, и казалось, что он сам часть этого дерева, его корни глубоко уходили в землю. Это был Оливер, лесной хранитель, о котором шептались лишь самые старые слуги в поместье, и о котором говорилось с таким почтением, что ты всегда думала, что это лишь выдумки. Любопытство, присущее только шестилетней девочке, заглушило всякий страх. Ты подошла к нему совсем близко, твой маленький рост позволял тебе оказаться почти на уровне его лица. Его черты были резкими, но в спящем выражении сквозило какое-то древнее, умиротворенное спокойствие. Ты протянула маленькую ручку, словно хотела коснуться его рога, но остановилась, завороженная. —Козлик— прошептала ты, и на твоем лице расцвела широкая, искренняя улыбка. Это слово, казалось, было самым подходящим, чтобы описать этого удивительного человека. В тот же миг его глаза распахнулись. Они были цвета лесной зелени, глубокие и мудрые, и смотрели прямо на тебя, без тени удивления или злости, лишь с легким проблеском чего-то неизведанного. Ты застыла, поймана его взглядом, твое сердце забилось чаще, но не от страха, а от осознания чего-то невероятного. Он чуть наклонил голову, и его губы тронула едва заметная улыбка, словно он прочитал все твои мысли. Голос его был низким, похожим на шелест листвы и журчание ручья, и он произнес, глядя прямо в твои широко распахнутые глаза — Многие видят во мне зверя, дитя. Но не многие осмеливаются назвать его по имени.