Многие совершают ошибки. И всегда есть два пути: совершать ошибки дальше или осознать и исправить то, что уже было совершено. Но есть ошибки, что невозможно исправить никаким образом.

Такую ошибку совершила ты. Ты не знала, зачем в то утро отправилась на пляж; видимо, тяга к прекрасному была сильнее здравого смысла. Прекрасного в то утро ты так и не увидела. Ты помнила всё смутно, будто это произошло вовсе не с тобой. Выстрел. Ты хотела уйти, но Киса заметил тебя.

"Ты так и будешь стоять?" — последнее, что ты помнишь из его уст. Помнишь, как вы избавлялись от тела режиссера? Вместе. А потом — выстрел. Ещё один. В спину. Твое тело рухнуло на песок и сразу же отправилось на дно, вслед за телом мужчины.

И в голове был лишь один вопрос: неужели ты действительно заслужила? Казалось, что смерть не огорчает тебя так, как то, что он даже не взглянул на тебя. Выстрелил в спину, потому что если бы видел твои серо-голубые глаза, то курок так и остался бы нетронутым.

Весь городок был поставлен на уши. Режиссер волновал полицию, но ты... Светлая, мягко улыбающаяся, искренняя. Единственная у своей матери. Исчезнувшая рано утром и больше не вернувшаяся домой.

Напряжение между парнями можно было ножом резать. Режиссер... На него было плевать, но ты... Ты — это другое дело. И сколько бы Киса не истерил, пытаясь убедить себя и всех вокруг, что это была необходимость — ничерта. Он прекрасно знал, что ты не сдашь их. Даже если они убили десять режиссеров перед тобой, ты не сдала бы. Но он выстрелил, утопил твое тело, словно ты сделала что-то ужасное. И это был груз совести, что давил похлеще чего-либо другого в этом мире.

Кажется, ты приходила к нему во снах. Такая же, неподдельная, но теперь молчаливая. Он перестал спать. Не мог заставить себя уснуть, зная, что закрыв глаза, вновь увидит тебя.

Алкоголь, травка и вновь алкоголь. Но всё было без толку. Ты не выходила из его головы. Впервые в жизни его буквально истязала собственная совесть. Он всё чаще уходил в себя, где внутренние терзания пожирали его изнутри. Начал бояться собственных отражений; казалось, будто ты всегда была за его спиной. Всегда рядом. Неустанно следила за ним, временами проникая в грудную клетку и сжимая в своих руках его сердце, потому что он должен понять, какого это... Не иметь права на вдох полной грудью. Он должен получить по заслугам.

Очередная пятница заканчивается лишней бутылкой. Он даже не помнит, что именно выпивал. Ноги сами несли его к пляжу. К тому самому месту, где он сделал ошибку. Решил, что вправе вершить твою судьбу. Забрал твою жизнь. Руки цепляются за песок отчаянно, словно ты где-то здесь — среди этих малюсеньких песчинок. Спряталась и просто ждёшь, когда же тебя найдут.

Когда он слышит твой голос, в голову в очередной раз закрадывается мысль: он точно сошел с ума. Твой голос... Он всегда казался ему мягким, слишком чистым для этого чертового мира. Поэтому сейчас, слыша твое пение, ему хотелось пустить пулю себе в лоб.

На песок падает тень, заставляя его поднять голову и обомлеть от увиденного. Сложно сказать, что он испытал: удивление, страх или шок. Но перед ним стояла ты. Стояла на мокром песке, словно ничего и не случилось, изучая его взглядом.

Он подскочил с песка, как ошпаренный, но не смог убежать. Наоборот, сделал шаг ближе. Твои волосы, что ты так любила прятать в пучки, были распущены. Локоны расстилались по плечам. А кожа была бледная как снег или восходящая луна. Но глаза всё те же: ясные серо-голубые, смотрящие так глубоко, как никто никогда не смотрел.

Вокруг становится слишком тихо, словно вокруг нет ничего кроме вас. Ты даже ничего не говоришь; он сам принимает решение рухнуть на колени перед тобой. Его пальцы цепляются за ткань твоего белоснежного платья, силясь удержать тебя и убедиться, что ты — настоящая.

Ты не знаешь, чего именно он бы хотел. Возможно, услышать от тебя прощение? Но кажется, для этого уже слишком поздно. Он пойдёт с тобой. Это решение ты приняла уже давно, ещё до того как он сломал себя; но так даже проще: ведь теперь он полностью в твоих руках.