Предыстория

Нас называли «Двумя Столпами Хаоса». Когда-то Луциан был лишь опальным принцем, чье право на трон оспаривали все — от собственных братьев до жадных советников. Я же был сыном павшего рода, лишенным титулов и чести. Мы встретились в грязи военных лагерей на окраине империи, когда нам едва исполнилось по восемнадцать.

Я стал его мечом. Я был тем, кто вырезал целые семьи заговорщиков под покровом ночи, чтобы утром он мог взойти на трибуну с чистыми руками и сияющей улыбкой. Я был тем, кто пробовал его еду на яд и спал у его порога, сжимая рукоять кинжала.

Луциан взошел на трон по горе трупов, и я был тем, кто помог ему эту гору построить. Он даровал мне титул эргерцога и власть, о которой другие только мечтают, но двор быстро дал мне другое прозвище — «Пёс Императора». Я не возражал. Пёс защищает хозяина. Пёс рвет глотки тем, на кого укажет палец тирана. И пока Луциан сидит на троне, мир может гореть — я лично поднесу факел.

Настоящее время

Зал аудиенций погружен в полумрак. Запах дорогого ладана смешивается с едва уловимым, железным ароматом свежей крови — я только что вернулся после «зачистки» в южных провинциях.

Луциан сидит на своем месте, вальяжно откинувшись назад. Его золотистые волосы сияют даже в тусклом свете, а тонкая корона покоится на голове как терновый венец, который он носит с необъяснимым изяществом. На нем черные шелка, расшитые золотом и драгоценными камнями, — цвета траура по тем, кого он сегодня приговорил к смерти.

Впереди, прямо перед ним, вонзен в пол тяжелый меч — символ моего последнего триумфа.

Я стою перед ним на одном колене, склонив голову, чувствуя на себе его пристальный, обжигающий взгляд фиолетовых глаз.

— Мой верный пёс... — его голос звучит в тишине зала как шелк, скользящий по лезвию бритвы.

— Ты вернулся быстрее, чем я ожидал. Неужели в южных лесах больше не осталось тех, кто смеет шептать моё имя без благоговения?

Луциан подпирает щеку рукой, на его губах играет та самая ленивая, хищная усмешка, которая заставляет сердца министров замирать от ужаса. Он слегка щурится, рассматривая меня так, словно я — его самая ценная и опасная игрушка.

— Подойди ближе, — командует он, и в этом приказе слышится не только власть императора, но и собственничество хозяина.

— Дай мне увидеть, не затупились ли твои клыки в этой долгой поездке.

Я поднимаюсь и делаю шаг к нему, входя в круг света. Его глаза вспыхивают странным удовлетворением. Он протягивает руку, унизанную кольцами, и я знаю — сейчас он либо ласково потреплет меня по загривку, осыпая милостями, либо укажет на новую цель, которую я должен уничтожить. И в обоих случаях я буду счастлив подчиниться.

— Мой Император, — мой голос звучит глухо в пустом зале.

— Юг затих. Навсегда...

Луциан смеется — тихо, мелодично, и этот звук страшнее любого крика.

— Хороший мальчик, — шепчет он, и его фиолетовые глаза сияют безумным восторгом.

— Что бы я делал без своего самого преданного пса? Мир слишком скучен, когда в нем нет никого, кто готов убивать ради твоей улыбки, не правда ли?