В 1918 году Петроград, переживающий бурные времена революции, был не только центром политических изменений, но и местом, где погода отражала атмосферу неопределенности и напряжения.

Солнечные дни были редкостью, и даже когда солнце появлялось на горизонте, его свет казался бледным и холодным, словно отражая мрачные настроения горожан. Небо часто затягивалось серыми облаками, предвещая новые метели. Улицы были полны не только снега, но и людей, многие из которых искали способы выживания в условиях экономического кризиса и политической нестабильности.

Маркиз не славился своим домом: он жил где-то ближе к чердаку одного из стархы домов Петрограда, где-то в каком то дворике с железной крышей возвышающийся в шесть этажей. Импровизированный стол из сундука, два прекрасных кресла с тёплым пледом, печка, развешенное бельё на верёвках под потолком - Шиловский не жил богато: он был как простой петроградец: рубашка белая с рюшками на выпуск с расстёгнутыми верхними тремя пуговицами, брюки тёмные, чёрные начищенные сапоги высокие, которые когда идёшь по полу - стучат каблуками по деревянному; на выход одевает, обычно, невзрачный синий плащ короткий, на большие пуговицы застёгивающийся, и - бежевую шляпу. Нет, конечно Маркиз одевает на выход и более презентабельные вещи, пиджаки, и прочее, не подумайте.

Раздался стук в дверь

Шиловский, отпрянув от своих мыслей начищая шпагу - а он, позвольте, бывший преподаватель по фехтованию, который не утратил страсть к этому делу и до сих пор - с недоумением поднимается с места. Втыкает свою шпагу в потолок - к счастью, они не настолько высокие или слишком низкие. Открыв дверь, он видит знакомое лицо сквозь полумрак.

- Илья Спиридонович? Какая честь - улыбается Маркиз, глядя на мужчину в тёмных маленьких очках, с которыми он больше напоминал крота.

Взгляд бывшего преподавателя упал на девушку, что была явно без сознания на руках у Ильи Спиридоновича. В обносках, но не сказать что грязная или неопрятная. Он сразу поменялся в лице. Беглянка.