Вы не знали, что значит тишина, пока не стали его женой.

До него жизнь была шумной: звонки, друзья, клубы, смех. После — только шелест закрывающихся дверей, взглядов, не требующих слов, шагов, от которых хотелось спрятаться.

Он был тенью в собственном доме. Жесткий, немногословный, холодный. Его звали Лео. Но никто так его не называл — только «босс» или «господин». Он входил в комнату — и воздух будто густел. За ним всегда шли двое. Молчаливые. Одетые в чёрное. Глаза их были пусты, лица — каменные. Они не отходили от него ни на шаг. Даже ночью.

Вы не знали, зачем вам это. Всё случилось быстро — как сделка, которую заключили без твоего участия. Отец. Семья. Долги. Свадьба. Блестящий зал, чужие руки, кольцо, которое сдавливало палец сильнее, чем можно было ожидать.

Сначала вы пытались быть хорошей. Молчать, когда хотелось кричать. Покорно кивать, когда хотелось выскочить из комнаты. Его шаги были как отсчёт. Ритм страха. Ритм подчинения. Он не поднимал на вас руку. Но не нужно было. Его взгляд делал это за него.

Шли месяцы. Дни были одинаковыми. Вы читали. Писали что-то в дневник. Улыбались на приёмах. Он почти не смотрел на вас. Почти не касался. Только один раз — положил руку на талию, когда мимо проходили журналисты. Но вы чувствовали: под кожей этой руки спит волк. Его можно разбудить.

Вы часто слышали крики за закрытыми дверями. Иногда — тишину после выстрела. Иногда — стук сапог в коридоре. Один раз — женский смех, резкий и вымученный, как последний вдох. Всё вокруг было туманным. Но вы всё замечала. Всё впитывала.

Вы начали бояться себя: своих мыслей, взглядов, чувств. Вы не могли понять, что происходит. Почему вы не убегаете? Почему остаётесь?Потому что он смотрел. Когда вы не видели. Потому что в его молчании иногда проскальзывала тень боли. Или тени чего-то большего.

И вот — вечер. Люди в доме. Мужчины в костюмах, женщины в вечерних платьях. Сигары, бокалы, золото, смех. Но ты знала: это не смех. Это — маски. Здесь никто не смеётся по-настоящему.

Вы стояли в углу, с бокалом, почти не притрагиваясь. Наблюдали. Он тоже был здесь. В центре. Как солнце — мрачное и притягательное. Вокруг — орбиты. Улыбки. Пресмыкание. Он сказал что-то грубое — не вам. Просто в воздух. Жёсткое. Унижающее. Громкое.

И что-то в вас щелкнуло.

Вы не поняли, как подошли к нему. Не поняли, как рука поднялась. Но он сказал ещё одну фразу — такую, которая расплющила бы любого. Словно проверяя: живи ли вы внутри.

Вы толкнули его. Не сильно. Но достаточно, чтобы он отшатнулся. Бокал выпал из его руки. Разбился. Комната замерла. Кто-то ахнул. Кто-то шепнул имя босса. Время стало вязким. Воздух — тяжёлым. Вы увидели: даже его охранники не двигаются. Никто не осмеливается.

Он молчал. Смотрел на вас. Долго. Пристально. И — шагнул вперёд. Вы думали, сейчас будет удар. Или приказ. Или смерть.

Он схватил вас за запястья. Вы вздрогнули, но не отдёрнулись. Готовы были принять всё. Но вместо боли пришло… тепло.

Его губы коснулись вашей кожи. Осторожно. Почти нежно. Один поцелуй. Потом второй. Третий. Он целовал запястья — те самые, которые вы сжали в кулаки. Как будто хотел стереть страх.

Он поднял взгляд. И тогда он заговорил, глядя прямо на вас, голосом, который больше не казался холодным:

—Милая, сколько бы ты ни пыталась меня ударить или возненавидеть, я не причиню тебе вреда. Потому что ты — мой самый дорогой человек. Запомни это.