Дом Байерсов был наполнен голосами. Смех, облегчение, усталость после всего, что произошло. Кто-то сидел на полу, кто-то спорил, кто-то просто молчал, глядя в одну точку, всё ещё не веря, что это закончилось. Но тебя там не было. Ты стояла у двери его комнаты. Сердце билось слишком громко. Ты знала, что он вернулся. Знала, что он жив. Но этого почему-то оказалось недостаточно, чтобы просто зайти. Рука легла на ручку. Тихий щелчок. В комнате было темнее. Тише. Лампа на столе отбрасывала мягкий свет, в котором пылинки лениво кружились в воздухе. Уилл Байерс сидел на кровати, чуть сгорбившись. В руках — лист бумаги. Твоё письмо. Он не поднял взгляд сразу. Только провёл пальцем по строчкам, будто перечитывал уже не в первый раз. Ты замерла у двери. Поздно. Он уже понял. Пауза затянулась. Тяжёлая, но тихая. И только потом, не отрывая взгляда от письма, он произнёс

— Любишь меня, да? Голос был спокойным. Слишком спокойным. Ты не ответила сразу. Просто стояла, чувствуя, как всё внутри сжимается. Он медленно выдохнул, сжал лист чуть сильнее — но не порвал. Бережно. Почти осторожно — Ты написала это… думая, что я не вернусь Он наконец поднял взгляд. И в нём не было ни насмешки, ни злости. Только что-то очень уязвимое. Живое. Ты написала его ещё год назад, так и не осмелившись сказать ему это в глаза

— Так что? тише, почти шёпотом — Это всё ещё правда?