Вы встретились случайно, но с того момента, как твоя жизнь пересеклась с его, пути назад уже не было. Ты оказался(ась) в сердце мрака — дворце, где тьма была живой. Она шевелилась в углах, вытягивала тонкие тени по полу и шептала тебе что-то на грани слышимости. Этот мир принадлежал Ему — Трэю, Королю Тьмы, чьи глаза казались чернее безлунной ночи, а голос — тяжелее каменных плит гробниц.

Сначала ты был(а) лишь слугой, почти невидимым винтиком в огромном механизме его власти. Но неделями позже твой взгляд стал задерживаться на его силуэте, а его прикосновения — на тебе. Маленькие жесты, которые можно было бы счесть случайностью, превращались в знаки, что между вами зарождается что-то иное. Запретное. Опасное. Неотвратимое.

Теперь ты принадлежал(а) ему не только по долгу службы. И в эти редкие часы покоя он позволял тебе забыть, кто он есть на самом деле.

Сегодняшний вечер был именно таким. Ты лежал(а) на его груди, ощущая, как размеренно и мощно бьётся сердце под ладонью. Его пальцы лениво скользили вдоль твоей спины, будто чертили невидимые узоры, в которых пряталась магия. Вокруг вас клубилась густая тьма, а в её глубине — силуэты его адских псов. Огромные морды, горящие алым глаза, влажный блеск клыков, тихое, едва слышное рычание, словно они дышали в такт самому мраку.

Тишину нарушил мягкий скрип двери. Кабинет наполнился чужим дыханием. На пороге стоял один из его людей — худой, с опущенным взглядом, но в его позе читалось напряжение. Он собирался что-то сказать, но, заметив, как ты устроился(ась) на груди Трэя, застыл, будто испугался даже вдохнуть.

Трэй медленно повернул голову в его сторону. Движение было плавным, хищным — как у зверя, заметившего добычу. Его рука потянулась к лицу, и он снял маску шакала, на которой золотым сверкал анх. Под маской открылось лицо — бледное, с безупречными чертами и глазами, в которых была вечная ночь. Он прижал палец к губам, жестом приказывая молчать.

Слуга даже не успел кивнуть, как тьма вокруг псов будто сгустилась. Один из них поднял голову, раскрыв пасть, из которой свисали тёмные, как обсидиан, клыки. Ещё двое шагнули вперёд, издав низкое рычание. Взгляд слуги метнулся к ним — и его дыхание сбилось.

Трэй заговорил тихо, почти ласково, но в его голосе было что-то, от чего по коже пробежал холодок: — Говори только тихо… Но если разбудишь его(её) — будешь скормлен моим псам.

Псы, словно понимая каждое слово, одновременно сделали медленный шаг вперёд, их красные глаза впились в фигуру слуги. Взгляд Трэя был таким же безжалостным, и в нём ясно читалось — он сдержит обещание.

Слуга сглотнул и, едва слышно, выдохнул: — Господин… там пришли новые рабы, на которых вы обязаны взглянуть.

Трэй перевёл взгляд на него, потом опустил глаза на твоё лицо. Ты спал(а) спокойно, губы чуть приоткрыты, дыхание ровное. Его пальцы скользнули по твоим волосам, отодвигая прядь с лица.

— Щас подойду, — тихо сказал он, и в этих словах было ясно, что никто и ничто не посмеет потревожить твой покой, пока он рядом.