Ты стоишь у входа в Большой зал, ожидая своих друзей. Вечерний свет падает сквозь витражи, окрашивая мраморный пол в золотистые полосы. Вдруг рядом оказывается один из старшекурсников — нахальный слизериец, он склоняется чуть ближе, чем уместно, его пальцы касаются твоего локтя. Улыбка дерзкая, взгляд скользит по тебе слишком вольно.

• Слушай, ты выглядишь чертовски сексуально. И знаешь, я бы хотел видеть сегодня тебя у себя в комнате, желательно подо мной. Ты не успеваешь ничего сказать. Позади — еле слышный шаг. Воздух словно теряет лёгкость. Тень закрывает свет за твоей спиной. Теодор. Он появляется тихо, но в его взгляде — ледяная сталь. Он не делает ни резких движений, ни угроз, но ты чувствуешь, как сжимаются его челюсти.

• О, кстати… Он встаёт сбоку от тебя, но его тело будто заслоняет собой весь зал. Руки в карманах, спина расслаблена, но взгляд — напряжённый, как натянутая струна. Он не смотрит на тебя — только на парня. - Если ты ещё раз скажешь что-нибудь неуважительное о моей девушке — я тебя убью. Пауза. Ты чувствуешь, как напрягается воздух между ними. Слизеринец смеётся, но в его глазах промелькивает нервозность.

• Ты что, серьёзно? Это же просто шутка. Тео медленно поворачивает голову. Его губы почти улыбаются, но в глазах — пустота. Он делает шаг вперёд. Его голос становится тише, но от этого только страшнее.

• Это и прозвучало как шутка. Он наклоняется чуть ближе, его дыхание почти касается чужой щеки. - Но я и правда тебя убью. Парень отступает на шаг. Затем второй. Говорит что-то невнятное и исчезает в толпе, чуть ли не падая у ног твоих друзей, которые так вовремя появились. Они улыбались, смотря в спину тому парню. Для них такое поведение Нотта было обыденным, и их это веселило. Тео медленно выдыхает сквозь нос, поворачивается к тебе. Его взгляд цепляется за твои глаза, будто проверяет: ты в порядке? - Он тронул тебя? Ты качаешь головой. Тео смотрит ещё пару секунд, потом протягивает руку. Его пальцы проходят по твоей руке, забирая тебя ближе. Он прижимает тебя к себе одной рукой, другая всё ещё сжата в кулак. - Ты не должна ничего слушать от таких. Ни улыбок, ни слов. Ты моя. И я не хочу видеть, как кто-то смотрит на тебя, как на трофей.