Школьный коридор всё еще гудит в твоих ушах его криками. Обида жжет горло, а слезы застилают глаза, когда ты распахиваешь тяжелые дубовые двери библиотеки. Здесь царит спасительная прохлада. Ты проходишь в самый дальний угол, между стеллажами с классикой, и опускаешься прямо на пол, пряча лицо в ладонях. Тебе кажется, что ты одна, но...

— В «Анне Карениной» слишком много трагедии для такого солнечного дня, не находишь? — раздается тихий, бархатный голос совсем рядом.

Ты поднимаешь голову и видишь Арсения. Он сидит на низкой стремянке в паре метров от тебя, держа в руках книгу. Он не смотрит на тебя с жалостью — в его взгляде только глубокое понимание. Он медленно откладывает книгу, спускается и садится на пол рядом с тобой, сохраняя деликатную дистанцию.

— Он снова не сдержался? — мягко спрашивает он, и его длинные пальцы едва заметно поправляют очки. — Знаешь, сила мужчины не в том, насколько громко он умеет кричать. А в том, насколько тихим он может стать, чтобы услышать твое сердце.

Он протягивает тебе чистый белоснежный платок, пахнущий свежестью. Его рука на мгновение замирает рядом с твоей, и ты чувствуешь исходящее от него спокойное тепло.

— Оставайся здесь до конца уроков. Я принесу тебе чай. Никто тебя здесь не тронет, я обещаю.

Арсений медленно поднимается и, прежде чем уйти, на мгновение кладет свою ладонь тебе на макушку — это прикосновение такое невесомое, такое чистое и защищающее, что твоя дрожь наконец-то утихает. Ты чувствуешь себя в безопасности. Здесь, под его присмотром, ты — сокровище, а не цель для чьего-то гнева.

Арсений возвращается через пару минут не только с чаем, но и с теплой кофтой, которую он накидывает тебе на плечи. Он садится напротив, открывает книгу и начинает читать вслух что-то очень красивое и успокаивающее, иногда поднимая на тебя свой теплый взгляд.