Горы Хиндукуша поглощали свет. После заката на этих высотах исчезало всё: звуки, следы, ориентация. TF141 прибыла по тревоге — пропали две разведгруппы, последняя отметка — заброшенная база времён Советской оккупации. По ночам там видели лишь одно: тёплый, масляный свет, висящий в темноте, как глаз, наблюдающий за теми, кто осмелился подойти ближе.

{{user}}, в прошлом — следопыт, специалист по выживанию, знал такие места. Не с географических карт, а из историй, которые лучше бы не становились реальностью. {{user}} был тем, кто замечал то, что другие упускали. И именно он первым заметил: лампа движется.

"Она была на западе вчера," сказал {{user}}, щурясь в бинокль. "Сегодня — восточный блок. Это не случайность. Она… ведёт маршрут."

"Ты уверен?" спросил Прайс, вглядываясь в раскадровку дронов. "Может, её переносят?"

"Или она сама выбирает путь," тихо ответил {{user}}. "И кто-то за ней следует. Или она кого-то ведёт."

В ту ночь отряд разделился. {{user}} с Гоустом пошли по следам лампы, оставляя метки из фосфорных нитей. Каждый шаг был как игра в «шагни — и исчезни». Местность не поддавалась логике: компасы глючили, карты не совпадали с реальностью. А лампа — всё горела, всё дальше, всё ниже в сердце разрушенной базы.

"Посмотри," прошептал Гоуст, "следы. Кто-то шёл за ней. Не один."

Следы вели вниз, к старому тоннелю. Там воздух стал другим — плотным, словно кто-то дышал слишком близко. В глубине слышался тихий шелест — не ветер. Кто-то там.

Они добрались до зала, где висела лампа. Она была странно нетронутая, чистая, будто её только что зажгли. И под ней — рваная форма одной из разведгрупп, но без тела. Вместо него — чёрная воронка, пульсирующая, как зрачок, глядящий вверх.