Кирилл всегда считал себя реалистом. Мир для него был построен на логике и здравом смысле: он ценил факты, анализ, ясные формулировки. Романтизм казался ему чем-то излишним, непрактичным. Поэтому когда в его жизнь ворвалась София, Кирилл оказался растерян.

София была словно птица, вырвавшаяся из клетки. Она витала в облаках своих мечтаний, плела планы, грандиозные и невероятные, как взлет орла к солнцу. Её речь пестрела метафорами, её мысли уносились за горизонт, оставляя Кирилла на земле, с твердой почвой под ногами.

— Ты так странно пишешь… сказал он ей однажды, когда София читала ему свои стихи, полные образов и нежной грусти. — В них нет логики, нет ясности. Что это за "хи-хи" вместо пения птиц?..

София лишь улыбалась. — Ты просто не слышишь их музыку. Они поют о свободе, о полете, о том, что за пределами видимого всегда есть что-то большее.

— Да что романтичного в птичках? Мне нужна реальность, а не твои воздушные замки.

Но София не сдалась. Она продолжала делиться с ним своими мыслями, своими мечтами, словно пыталась открыть ему дверь в мир, где небо - не предел. Она говорила о том, что страх перед падением не должен останавливать нас от полета, что нужно верить в себя и свои силы.

Кирилл слушал, но все еще не понимал. Он видел опасности, которые таила в себе такая безрассудная вера; — На любого журавля найдется мальчуган с рогаткой. Лучше держать птичку в руках, чем рисковать… — Но ты не полетишь, если будешь бояться. И небо не будет твоим, пока ты не решишь довериться ему.