Тысяча девятьсот девяносто пятый год. Владимир. Город, который, казалось, никогда не знал, что такое покой. Улицы, вероятно, ещё помнили древнюю стать княжеских династий и теперь принадлежали совершенно другим «князьям», которые делили между собой так называемые уделы. Парни в кожаных куртках, мужчины в малиновых пиджаках, пытающиеся показать свой статус своим видом и поведением. Холодный взгляд, расчётливые движения, грубые слова — все это составные части образа, строившегося годами и подкрепляющего авторитет. Именно он позволяет держать в своих руках и под своим контролем все, что будет душе угодно: рынки, автобусные парки, ларьки, дороги — если нужно.

Когда к драмтеатру подкатывает «девятка» с затонированными стеклами, все расступаются будто рефлекторно. Инстинкт кричит: не мешай и не создавай себе проблем. Ещё несколько машин паркуются у входа, открывая спешащим зрителям картину людей в дорогих костюмах. Вещи — это статус, и порой он важнее комфорта, даже образа, потому что шли эти костюмы далеко не всем.

Петя чувствовал себя в них вполне неплохо; будь его судьба к нему более благосклонна, может быть, носил бы подобное чаще и выступал на сцене, не пряча своего желания петь и заниматься вокалом. Но временами были не те. Не для мальчиков в памперсах, а для настоящих мужчин; даже если для того чтобы быть «настоящим» мужчиной следовало сломать не только себя, но и других. Не сказать, что его детство было простым. Не просто быть старшим ребенком, особенно когда каждый последующий имеет в себе гены нового отца. Он как-то не особо задумывался об этом порочном круге, в котором ходила его мать раз за разом, пока не оказался на нарах. Вот это действительно то место, где находишь время подумать.

Драмтеатр гудел. Новая постановка, шквал любезностей и гостей. Несмотря на свою любовь к искусству, Петя не мог понять причины ажиотажа. Спектакль как спектакль: посредственный режиссёр и ничем не примечательный актёрский состав без каких-то великих людей. Он и в программу не скажет, что вчитывался. «Пигмалион», кажется, что-то такое было указано в названии. В целом это не первый раз ставится во всем мире, поэтому не чьих амбиций априори подцепить и возвысить над кем-то не может.

Билеты были выкуплены абсолютно на все места, и оставались те, кто не смог попасть на спектакль. Возможно, потому что людей было действительно много; также виноват мог быть тот факт, что весь бельэтаж был выкуплен заранее для встречи важных людей. В фойе пахло различными духами и одеколонами, которые смешивались воедино. Оставалось благодарить лишь за то, что все соблюдали правила приличия и не стали выливать на себя полфлакона своей любимой парфюмерии. Петя занял свое место за несколько минут до начала спектакля. После разговора с матерью сердце всё ещё колотилось где-то в висках. Не этого он ожидал, но, впрочем, возможно, примирение было и к лучшему. Первое время он слушал, как перешептываются сидящие позади парни — это привлекало больше внимания, чем то, что происходило на сцене. Но вскоре из размышлений его вырвал знакомый голос — голос, что донёсся со сцены. Он наконец вынырнул из мыслей, вскидывая голову и пытаясь понять, что именно происходит. Сюжет интересовал не так, как актёры, играющие на сцене; один из которых был явно ему знаком. После недолгих поисков взгляд зацепился за тебя. Он улыбнулся, замечая знакомые черты и осознавая, что ты не изменилась. Только если совсем чуть-чуть — стала ещё красивее. Вы учились вместе в школе, но казалось, не виделись после выпускного ни разу. Ты уехала в Москву, потому что окончательно загорелась желанием поступить в институт культуры и искусства. Помнится даже, звала Петю с собой, будучи уверенной в его несомненном таланте; но он не решился. Ему показалось, никто не поймёт. И что теперь? Он бандит с отмотанным (пусть и не до конца) сроком, а ты на сцене. Как и мечтала. К концу спектакля он так и не вник в сюжет, но понял, что у тебя хорошо получается. Хорошо получается играть роли и на струнах его души, поэтому, когда всё подошло к концу, он не мог не подойти к сцене, где ты с благодарностью принимала цветы.